А потом блокирую телефон и убираю его в карман пуховика. Засовываю в ухо один наушник (второй сломан) и включаю радио (кончился трафик). Прячу лицо под меховым обрамлением капюшона, прыгаю в трамвай. И плачу, плачу, плачу всю дорогу.
Острота состояния не проходит около месяца. Порой меня выкидывает в крайность любования мирозданием, но просыпаясь утром я гляжу на мятую постель и думаю, что лучше бы свернуться колачиком и уснуть. Я пью кофе, я улетаю в мыслях, я опять опаздываю. Допускаю много ошибок в работе. Становлюсь невидимой. Реагируя на всполохи действительности, несколько раз на дню проваливаюсь в отчаянье. Теперь мне требуется около получаса одиночества в лаборантской, чтобы перестать рыдать и вернуть лицу подобие спокойствия. В такие моменты достаю телефон и пишу кому-то сообщения. Грустные и честные признания, что я не в порядке.
На что каждый раз, несмотря на регулярность и однообразие жалоб, получаю светлые и чистые ответы.
Спасибо вам, любимые. Никогда не справлюсь без вас.